В темноте подвала сознание медленно возвращалось к ней. Каждый вдох отдавался тупой болью в боку. В нос ударил тяжёлый, сладковатый запах — знакомый и отвратительный. Она лежала в липкой луже, её плечо упиралось во что-то холодное и неподвижное. Медленно, преодолевая тошноту, она приоткрыла веки.
Вокруг, в слабом свете, пробивавшемся сквозь щель в полу, лежали другие. Неподвижные силуэты. Тишина была абсолютной, давящей. Сверху, сквозь деревянные перекрытия, донёсся приглушённый гул голосов. Монотонное, ритмичное бормотание. Затем — металлический лязг и протяжный, нечеловеческий стон, от которого по спине пробежали мурашки.
Инстинкт кричал бежать, но тело не слушалось. Мысль пронеслась чётко и холодно: двигаться сейчас — значит умереть. Она зажмурилась, сделала дыхание едва заметным, превратив его в мелкую дрожь груди. Её тело обмякло, приняв неестественную позу, в которой замерли её соседи по этому ледяному склепу.
Наверху ритуал набирал силу. Раздался глухой удар, затем плеск жидкости. Бормотание сменилось хоровым напевом, низким и зловещим. Она лежала среди мёртвых, притворяясь одним из них, слушая, как прямо над её головой вершится нечто невыразимо тёмное. Единственной её целью теперь был следующий вдох. И следующий. Пока этот кошмар не закончится.